Зачем КНР военная база в афганском Бадахшане

0
499
Военнослужащие Национальной армии Афганистана
Военнослужащие Национальной армии Афганистана во время спецоперации против талибов в провинции Бадахшан Фото: Getty Images/NurPhoto

Китай создает военную базу на севере Афганистана — в отдаленной провинции Бадахшан, знаменитой своими лазуритовыми месторождениями. До сих пор КНР демонстративно дистанцировалась от любых силовых акций на сопредельной территории.

Бадахшан — область на севере Афганистана, горная земля, населенная в основном таджиками-суннитами. На севере, за Пянджем, — Таджикистан; на юго-востоке — пакистанский Читрал, самый этнически разнообразный регион мира. На восток уходит узкий язык территории — Ваханский коридор, зажатый между горными хребтами, который тянется до самой китайской границы. В древности по нему из Китая  ходили торговые караваны вдоль Шелкового пути. И сейчас китайцы возвращаются в Афганистан — но уже не как купцы, а как воины.

Встреча министра иностранных дел Афганистана Салахуддина Раббани с коллегой из Китая Ван И.

Перед самым Новым годом в КНР приехали главы МИД Афганистана и Пакистана. На трехсторонней встрече китайцы настойчиво убеждали пакистанцев и афганцев забыть старые обиды. При этом китайцы не скупились на обещания, предложив Кабулу включение в проект китайско-пакистанского экономического коридора — одного из самых многообещающих региональных проектов. «Китай может наконец принести мир в Афганистан», «Китай сделал шаг к тому, чтобы стать миротворцем в афганско-пакистанском конфликте», — сообщила об этих переговорах пресса.

О других встречах, прошедших несколько дней спустя — между министром обороны Афганистана Тариком Шахом Бахрами, его китайским коллегой Чан Ваньцюанем и зампредом Центрвоенсовета КНР Сюй Циляном, — СМИ писали намного меньше: лишь то, что стороны договорились наращивать двусторонние связи в военной сфере.

Министр обороны КНР Чан Ваньцюань Фото: Global Look Press/Lu Jinbo

Что это значило на самом деле, стало понятно уже на следующей неделе. Представитель минобороны Афганистана генерал Давлат Вазири рассказал корреспонденту агентства «Фергана», что в Бадахшане появится новая военная база. Китай обеспечивает вооружение, обмундирование, военную технику и всё остальное, необходимое для ее функционирования. За формулировкой «всё остальное» может скрываться, как показывает практика, что угодно — вплоть до китайских военных советников. Тем более что, как объяснил Вазири, Бахрами договорился с китайцами о взаимодействии в борьбе с терроризмом.

И это не просто слова: в Бадахшан уже выехала спецкомиссия из афганских и китайских военных экспертов, которые выбирают место для базы и оценивают объемы работ. И в Кабуле, и в Пекине торопятся — на то у них есть причины.

Лазуритовые места

«Талибы вошли в город в семь утра, а к полвторого дня уже всё было кончено. Зебак пал. Они взяли его с небывалой легкостью», — так Абдул Рашид, житель бадахшанского города Зебак, описывал его захват боевиками 28 апреля. Афганские военные, сотрудники спецслужб, полицейские бежали из города, почти не оказав сопротивления. Тех, кто оказался слишком медлителен, убили.

Соседний Ишкашим, расположенный на таджикской границе, сопротивлялся дольше. Вырвавшиеся из города силовики рассказывали о тяжелом бое, многочисленных атаках и отчаянных призывах о помощи. Подмога пришла, когда было уже поздно. Лишь через две недели афганский спецназ при американской поддержке сумел отбить у талибов захваченные города, после чего боевики вновь растворились в горах.

Атаки на Зебак и Ишкашим стали для Кабула болезненным ударом. До недавних пор афганские власти могли себе позволить не тратить ресурсы на охрану далекого северо-восточного Бадахшана: они просто договорились с местными полевыми командирами, которые поклялись Кабулу в верности в обмен на обещание не вмешиваться в их бизнес — промышленную добычу лазурита. Но позже командиры перессорились между собой, и этим немедленно воспользовался «Талибан».

Если афганские власти беспокоят в основном талибы, то у китайцев другие причины для тревоги. В Бадахшане уже не раз были замечены боевики ИГ. Часть из них — пуштуны из Зоны племен, под натиском пакистанской армии ушедшие в Бадахшан через Читрал. А часть — этнические уйгуры, в том числе те, кто раньше воевал под знаменами ИГ в Сирии и Ираке. Если ИГ обоснуется в Бадахшане, граничащем с китайским Синьцзяном, где существует мощное сепаратистское движение с исламской спецификой, то сможет перебрасывать в неспокойный регион отряды подготовленных боевиков по Ваханскому коридору.

Но дело не только в пограничной безопасности.

Медные трубы

До определенного момента китайцы мало интересовались тем, что происходит в Афганистане: Поднебесной империи не пристало обращать внимание на дела горных варваров на далеких западных рубежах. Однако с образованием КНР Пекин решил побороться за региональное лидерство и принялся вкладывать деньги в Афганистан, строя там фабрики и электростанции. Во время афганской войны китайцы поддерживали моджахедов, поставляя им оружие через тот же Ваханский коридор.
В 1990-х Пекин наладил контакты с лидером «Талибана» муллой Омаром, убедив его запретить уйгурским боевикам переходить китайскую границу. Однако после смерти лидера талибов старые гарантии потеряли силу: преемник Омара, Ахтар Мансур, не смог удержать уйгуров под контролем. Ставший после его гибели лидером движения Хайбатулла Ахундзада вновь сумел установить контроль над большей частью талибских отрядов, и китайцам это на руку: хорошие отношения с «Талибаном» им нужны как воздух — прежде всего для того, чтобы обеспечить безопасность коммерческих проектов.

В 2007 году Кабул заключил с холдингом China Metallurgical Group Corporation (МСС) контракт на разработку богатого медного месторождения Айнак. Соглашение было рассчитано на 30 лет, Пекин обещал инвестировать в проект $3,5 млрд, превратив тем самым контракт в самую большую сделку с иностранным участием за всю историю страны. Афганистан должен был получить в итоге электростанцию, шоссе, железную дорогу, завод по производству меди и массу рабочих мест, а китайцы — десятки миллиардов долларов.

Медное месторождение Айнак

Но вскоре реализация контракта забуксовала. Начали падать цены на медь, и возможная прибыль таяла на глазах. В условиях мирового экономического кризиса темпы роста экономики КНР замедлились, многие ученые на Запада заговорили о скором конце «китайского экономического чуда», и Пекин не желал в сложившейся ситуации вкладываться в проект, который из-за нестабильной обстановки в Афганистане мог оказаться убыточным.

С тех пор многое изменилось. Китайская экономика по итогам кризиса, продемонстрировала отменную живучесть. Но главное — претензии Пекина на региональное и мировое лидерство становятся всё серьезнее. В этих условиях КНР очень хочется получит лавры посредника, сумевшего замирить воюющий  Афганистан, поскольку это существенно укрепит ее позиции на мировой арене.

Момент выбран исключительно удачно. Американский президент Дональд Трамп, до того объявивший, что США будут продолжать кампанию в Афганистане, успел рассориться с Пакистаном, через который проходит единственный маршрут снабжения американской группировки. Более того, Штатам, несмотря на все усилия, так и не удалось пока втянуть в афганский конфликт Индию — еще одного крупного регионального игрока, способного взвалить на себя всю тяжесть противостояния талибам и не дать китайцам войти в Афганистан. В нынешней ситуации для американцев появление китайской базы в Бадахшане становится чуть ли не лучшим вариантом развития событий.

Новая Сирия

Ключевой вопрос — что будет дальше, насколько серьезно КНР намерена втягиваться в афганский конфликт. До последнего времени участие китайских военных ограничивалось рейдами и засадами спецназа в Ваханском коридоре, где бойцы НОАК перехватывали группы уйгурских исламистов.

Бойцы спецназа НОАК на учениях

«Новая база афганской армии — это лишь элемент в общем росте китайской вовлеченности в регионе, — считает старший научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Василий Кашин. — Если тенденция продолжится, то в целом китайское присутствие, скорее всего, будет смоделировано по образцу российского присутствия в Сирии. А именно — опора на коалицию с местными правительственными силами; поддержка дружественных формирований из местного населения; поддержка союзников ударами с воздуха и действиями спецназа при ограниченном участии сухопутных войск. Первый шаг — формирование ими местных сил при ограниченном присутствии китайских войск, а потом поддержка будет нарастать».

Однако ситуация в Афганистане существенно отличается от сирийской. К моменту вмешательства России в конфликт в Сирии война там шла всего четыре года, и главной целью было помочь удержаться у власти дружественному светскому режиму президента Башара Асада; Афганистан без передышки воюет уже почти 40 лет, превратившись в «серую зону» в самом центре Евразии, и за это время в стране так и не смог сформироваться устойчивый светский режим. Как показывает опыт СССР и США, ограниченным вмешательством в афганские дела обойтись вряд ли удастся: конфликт постепенно будет втягивать в себя дополнительные войска и ресурсы. С другой стороны, у Китая есть козырь, которого не было ни у Союза, ни у Штатов — лояльный Пакистан, способный повлиять на талибов.

Входя в Афганистан, Китай ставит перед собой амбициозную задачу. Если он ее решит, позиции КНР в Азии и в мире существенно укрепятся. Если же нет — то китайцам предстоит вспомнить, за что именно Афганистан получил недобрую славу «кладбища империй».